Письменный перевод c чешского на японский

Общественно-политический перевод требует от специалиста не только высокого уровня владения языком, но и понимания исторического, культурного и политического контекста. Именно этим вопросам посвящён курс «Перевод текстов общественно-политической тематики», который ведёт Татьяна Науменкова — выпускница Высшей школы перевода и практикующий переводчик с опытом работы в крупных проектах. В рамках курса слушатели знакомятся со спецификой общественно-политического перевода, особенностями работы с текстами по различным регионам мира, а также учатся анализировать и переводить материалы с учётом их стилистических и культурных особенностей.

Города Переводов поговорили с Татьяной о том, как она пришла к общественно-политической тематике, какие знания и навыки считает наиболее важными для переводчика, почему работа с такими текстами требует глубокого понимания контекста и как особенности разных регионов мира влияют на профессиональную деятельность переводчика. 

Татьяна, как Вы пришли к общественно-политической тематике и созданию курсу? Чему в первую очередь Вы хотите научить слушателей курса?

На самом деле мне предложили разработать курс по общественно-политическому переводу. Эта тема мне близка еще со времени учебы в Высшей школе перевода, где у нас был очень насыщенный курс, посвящённый переводу политических текстов. Мы изучали не только особенности перевода, но и историю разных стран, а также актуальные политические процессы и проблемы современного мира. Поэтому мне всегда было интересно работать с подобными материалами. Я переводила тексты по многим животрепещущим политическим проблемами сегодняшнего дня: итоги экономических форумов, достижение целей устойчивого развития, ход арабо-израильского конфликта. Также мне доводилось работать устно, например, не так давно, переводила замминистра кооперации, труда и социального обеспечения Ирана. Нужно было много учитывать, включая правильное произнесение должностей.

Если говорить о том, чему я хочу научить слушателей курса, то в первую очередь мне хотелось бы познакомить их с историей и особенностями разных стран и регионов. Не случайно в программе сделан акцент именно на неевропейских государствах. Европа нам в целом хорошо знакома: многие путешествовали по европейским странам, многое о них знают, да и исторически в России европейской истории всегда уделялось достаточно большое внимание.

А вот о странах Африки, Юго-Восточной Азии или Латинской Америки информации обычно гораздо меньше. Мне хотелось бы восполнить это, поделиться теми знаниями, которые удалось накопить самой, и рассказать о процессах, происходящих в этих регионах. Кроме того, я хочу показать слушателям практическую сторону работы с общественно-политическими текстами: на что следует обращать внимание при переводе, как анализировать подобные материалы и как грамотно редактировать их с профессиональной переводческой точки зрения.

Многие считают, что общественно-политические тексты переводить проще всего. Так ли это?

Я бы не сказала, что общественно-политические тексты переводить проще всего. Наоборот, это направление требует от переводчика очень широкого кругозора и постоянного внимания к деталям.

Прежде всего необходимо учитывать исторический и политический контекст. Например, недавно на занятиях я рассказывала о ситуации с Фолклендскими островами. В зависимости от аудитории один и тот же географический объект может называться по-разному. Если перевод предназначен для англоязычной аудитории, используются Фолклендские острова. Если же речь идёт об испаноязычной аудитории, корректнее говорить о Мальвинских островах. Это связано с тем, что право на архипелаг оспаривают Великобритания и Аргентина. В 1982 году между странами даже произошёл вооружённый конфликт, известный как Фолклендская война. Таких примеров в мире немало. Поэтому переводчик должен понимать не только язык, но и политическую ситуацию, стоящую за теми или иными терминами, названиями и формулировками.

Кроме того, общественно-политические тексты имеют свои стилистические особенности. Они относятся к публицистическому функциональному стилю, а значит, переводчик должен хорошо понимать его специфику. Именно особенности этого стиля во многом определяют то, каким должен быть перевод: как строятся фразы, какие языковые средства используются и каким образом передаётся авторская позиция. Поэтому на курсе отдельное внимание уделяется именно особенностям публицистического стиля. Для переводчика важно не просто знать язык, но и понимать законы жанра, с которым он работает.

Мне кажется, что язык и контекст в общественно-политическом переводе примерно одинаково сложны и одинаково важны. Политические тексты на английском языке отличаются своим регистром, особой лексикой и характерными построениями фраз. Поэтому переводчику необходимо хорошо понимать языковые особенности таких материалов. Но не менее важен и контекст. Я бы сказала, что для качественного перевода нужно разбираться не только в международной повестке, но и очень хорошо знать историю XX века, а также ключевые события XXI века. Причём важно знать не только сами события, но и разные точки зрения на них. Необязательно с ними соглашаться или воспринимать их как истину в последней инстанции, но понимать, что такие взгляды существуют, переводчику необходимо. Об этом, кстати, часто говорит известный переводчик Андрей Фалалеев. Я с ним полностью согласна: для работы с общественно-политическими текстами очень важно хорошо знать историю XX и XXI веков.

В программе курса представлено множество регионов. Скажите, отличается ли работа переводчика в зависимости от географии, и в чём проявляются эти различия?

Да, действительно, в программе курса представлено множество регионов, и работа переводчика в зависимости от региона может отличаться. Я бы даже сказала, что различия связаны не столько с географией, сколько с религиозными и этническими особенностями той или иной страны. Именно эти факторы во многом влияют на работу переводчика. Например, если переводчик едет работать в страны арабского мира или на Ближний Восток, это, безусловно, накладывает свой отпечаток. Нужно учитывать местные традиции, нормы поведения и культурные особенности. При этом даже внутри одного региона существуют различия. Скажем, Объединённые Арабские Эмираты — достаточно светское государство, поэтому многие ограничения для женщин там смягчены. А вот в Саудовской Аравии требования гораздо строже, и такие нюансы важно знать заранее.

Также в арабских странах существует религиозная цензура. Важно знать, какие слова лучше не употреблять в переводе, заранее подобрать эвфемизмы или попросить глоссарий или руководство по стилю, если таковые есть в компаниях. К примеру, у Министерства экономики и туризма Дубая они есть, так что у них и с устными, и с письменными переводами все обычно хорошо и понятно.

В издательстве АСТ вышел роман «Благородный детектив из Токио» японской писательницы Идзуми Аидзава в переводе Валентины Барсуковой. Для неё это первая опубликованная книга и важный этап профессионального становления. Валентина — студентка магистратуры МГЛУ по направлению «Художественный перевод, литературные традиции и креативное письмо». 

В интервью Городам Переводов Валентина рассказывает о работе над текстом, особенностях перевода с японского языка, сложностях передачи культурных реалий и своем профессиональном опыте.

Валентина, поздравляем с первой опубликованной книгой! Как Вы впервые познакомились с книгой Идзуми Аидзава «Благородный детектив из Токио» и почему решили взяться за его перевод?

Благодарю за поздравления. И, пожалуй, начну с самого начала. С детства я мечтала стать переводчиком (правда, скорее видеоигр, нежели книг, но тоже ничего), поэтому отправилась получать образование как востоковед, надеясь в будущем углубить свою экспертизу именно в области перевода. Закончив бакалавриат в Новосибирском Государственном Университете по профилю «Востоковед японист-филолог», я думала, что дальше возьму курсы профессиональной переподготовки. Но тогда же летом мне попалась на глаза информация о наборе в магистратуру Московского Государственного Лингвистического Университета по программе «Художественный перевод, литературные традиции, креативное письмо». Прочитав программу, я поняла, что это как раз то, что мне нужно. 

Спустя некоторое время обучения, я в телеграм-канале нашего факультета наткнулась на объявление о поиске начинающих переводчиков с восточных языков, в том числе японского. Так вышла на редактора, которая и предложила мне заняться переводом этой трилогии. Ознакомившись с первой книгой, я поняла, что это достаточно удобный формат для первого опыта в работе: главы-«рецепты» хоть и сплетаются в единый сюжет, при этом весьма камерны. Кроме того, в книге присутствует, скажем так, дух аниме, благодаря чему она меня тоже привлекла. Хоть я и смотрю сейчас аниме в гораздо меньшей степени, чем раньше, некоторые ностальгические чувства у меня проснулись.

В чём, на Ваш взгляд, особенность языка этого произведения с точки зрения переводчика? 

Работа над этим текстом стала для меня уникальным вызовом и огромным профессиональным удовольствием. Язык романа представляет собой сложную, многогранную конструкцию, в которой сплелись сразу несколько лексических и стилистических пластов, и каждый из них требовал особого подхода. Прежде всего, это, конечно, кулинарная лексика, которая в данном случае выступает сюжетообразующим элементом. Концепция «チョイ足し» (тёи-таси) — добавления маленького штриха, превращающего обычную еду в нечто особенное, — стала центральной метафорой всей книги. Собственно, я и остановилась на варианте «маленький штрих», посчитав, что он наиболее точно передает суть легкого, почти волшебного вмешательства в рецепт, без которого блюдо остается пресным. 

Кроме того, необходимо было позволить всем героям звучать настолько по-разному, чтобы и без авторских ремарок было понятно, кто говорит. Во-первых, изысканная, порой даже витиеватая речь дворецкого Риндзо, которая в русском языке потребовала использования более книжной, правильной лексики и сложных синтаксических конструкций, чтобы передать ощущение высокого социального статуса и воспитания. Во-вторых, дерзкая, порой даже граничащая с грубостью, но при этом все еще изящная манера Рихито, который даже со старшими не считает необходимостью общаться на «вы». И в-третьих, это живой, эмоциональный и даже немного просторечный язык Итики, девушки из простой семьи. В ее речи я позволяла себе использовать более разговорные обороты, чтобы подчеркнуть ее происхождение и непосредственность. Но самой большой трудностью и одновременно «фишкой» персонажа стала ее патологическая неспособность врать, из-за которой любая ложь вызывает мощный приступ чихания. Нужно было последовательно и естественно вписать это в русский текст, превратив японское «はっくしょん» (хаккусён!) в узнаваемое и комичное «Апчхи!», чтобы эта особенность Итики стала такой же органичной частью ее образа и для русского читателя.

Были ли в книге слова или понятия, которым очень трудно было найти русский эквивалент? Насколько активно Вы использовали глоссарий во время работы над переводом?

Наибольшую сложность вызвали понятия, которые либо вообще отсутствуют в русской культуре, либо требуют развернутого контекста для правильного понимания. Яркий пример — блюдо «茶漬け» (тядзукэ). В тексте Итика готовит его с целой «стеной» из нори, и мне нужно было не просто назвать его «рис с чаем», а передать всю гастрономическую и эстетическую суть. В итоге я использовала транслитерацию «тядзукэ», сопроводив ее кратким пояснением при первом появлении, чтобы читатель и запомнил название, и представил себе это теплое, уютное блюдо. К слову, благодаря тому, что Рихито в силу своего аристократического образа жизни ел не так уж много «простых» японских блюд, Итика почти каждый раз достаточно подробно поясняет ему состав. Эта особенность позволяет не делать сноски на каждое непонятное слово (что заметно нарушало бы ритм), а органично вписывать пояснения в повествование.

Другой пример — «七味唐辛子» (ситими тогараси). Возможно, сейчас я бы оставила транслитерацию, так как по такому названию эта приправа в целом ищется в интернете, и читатель может с легкостью узнать о ней побольше при желании. Но на момент перевода книги я решила пойти по пути объяснения на месте, поэтому в тексте закрепился вариант «Смесь "Семь пряностей"», который сразу дает представление о составе и функции приправы. 

Для специфического ингредиента «塩辛» (сиокара) я применила комбинированный подход — «соленые кальмары сиокара», чтобы, с одной стороны, объяснить продукт, а с другой — сохранить японский колорит. 

Что касается глоссария, он был моим незаменимым инструментом. Я заносила в него не только перевод термина, но и контекст его употребления, чтобы на всем протяжении романа «тядзукэ» не превратился случайно в «суп с рисом», а «соленые кальмары сиокара» сохраняли свое название и связанные с ним вкусовые ассоциации. Глоссарий стал гарантом терминологического единообразия текста.

Что было самым сложным и самым интересным при переводе?

Если не повторяться (потому что передача «аппетитной» атмосферы и постановка голосов героев, пожалуй, и были самыми тяжелыми задачами перевода), то еще сложным моментом для меня была передача витиеватой системы социальных отношений и иерархии, которая в японском языке выражается через грамматику и специальную лексику. Передать на русском разницу между тем, как подчеркнуто вежливо, но с холодком обращается к Рихито его сводный брат Такуми, и тем, с какой грубоватой прямотой с ним же говорит старик Иттэцу, — задача, требующая огромного внимания к деталям. Приходилось искать лексические и стилистические эквиваленты, чтобы читатель почувствовал эту разницу в статусе, возрасте и степени близости персонажей. 

А еще было невероятно увлекательно вместе с Рихито распутывать детективные загадки, видя, как из, казалось бы, незначительных деталей — узел на веревке, пристрастие художника к зеленому цвету, забытая книга с признанием — складывается цельная картина. Осознавать, что твой перевод помогает читателю пройти этот же путь открытий, — это и есть главная магия и главная награда в работе над этой книгой.

Сейчас Вы работаете над новым переводом. Раскроете нам секрет, чего нам ждать в Вашем переводе еще?

В данный момент я пытаюсь не погибнуть под гнетом магистерской ВКР. :D

А если серьезно, то сейчас в работе находится вторая часть трилогии «Детектива». Так что прошу активно поддержать первую часть. Близится конец весны, и это самое подходящее время погрузиться в любопытные рецепты Итики и загадки Рихито, ведь первая часть как раз стартует в мае.

Кроме того, предположительно в июне выйдет детектив «Что ты делал в тот день» (куда более серьезное произведение, затрагивающее тему «идеальной матери и жены») и когда-то немного позже — фэнтезийное приключение «Мой кот — ёкай» (тоже забавная вещь, по духу ближе к янг-эдалту). Единственное, я не уверена, что при публикации эти книги будут называться именно так, даю рабочие названия.  

Telegram-канал Валентины